Дед Лукьян подошёл к страусу Партизанчику, не вынимая правой руки из-за обшлага потрёпанной шинельки, в левой старик держал горбушку маисовой лепёшки.

— Что, Партизанчик, жарко? — Лукьян потрепал птицу по мохнатому крупу. Страус от удовольствия защёлкал клювом, забыв про угощение. Лукьян смотрел на садящееся за баобабовой рощей солнце, и из его глаз капали слёзы.

Read The Full Story…

Ближе к вечеру, когда звуки канонады стали мешать спать, партизаны решили поинтересоваться, кто это там так яростно воюет. На разведку послали молдаванина. Кодряну начистил сапоги, облился «Шипром» и заткнул за обшлаг небольшой гиацинт.

- Для конспирации, – пояснил Кодряну недоумевающей Лукьянихе. – Пошли, Олесь, проводишь до околицы.

Громко выругавшись куда-то в сторону, немец зевнул и достал губную гармошку.

- Ишь, полевую кухню устроили, – шепнула Олеся Подкове. – Звереют фашисты, бизонов бьют…

- А вкусный он из себя, бизон-то? – сглотнул слюну Подкова.

- Да навроде кролика, – мечтательно закрыла глаза Олеся. – Только пожёстче маненько. Тушить надо долго, чтоб упарился как следует. А из копытцев холодец знатный выходит.